Поиск по сайту

 RUS  |   ENG 

Светлана Лицкевич
«ГЕТТО ДЛЯ АНГЕЛОВ»

Илья Разумовский
«ПАМЯТНИК ЖЕРТВАМ КАТАСТРОФЫ»

Аркадий Шульман
«РАССКАЗЫВАЕТ ВЛАДИМИР СВЕРДЛОВ»

«НЕВОЗМОЖНО НЕ ЗАМЕЧАТЬ БОЛЬ В ГЛАЗАХ ТЕХ, КТО ВЫЖИЛ»


РАССКАЗЫВАЕТ ВЛАДИМИР СВЕРДЛОВ

Прочитал прекрасно написанную статью Светланы Лицкевич «Гетто для ангелов», опубликованную в газете «Советская Белоруссия» за 26 сентября 2009 года, и решил дописать вторую главу к рассказу о жизни Владимира Свердлова – человека, который прошел столько, что на многотомный роман хватит и еще останется что-то недосказанным. Судьба, или Всевышний, оставив его в живых, когда, казалось бы, шансов выжить уже не было, ежедневно закаляла в таких условиях, что человек должен был стать тверже камня или бронзы, а он остался чувствительным к чужой боли и готовым придти на помощь. Испытания сделали его не жестоким, а мудрым.

Я знаком с ним много лет, но каждый раз узнаю что-то новое. Он прекрасный рассказчик, но скромный человек, умеющий видеть себя со стороны.

Наша новая встреча началась с рассказа о событиях минувшего лета. Спустя почти семьдесят лет Владимир Семенович встретил человека, который вместе с ним был в детском санатории «Крынки», превращенном фашистами и их прислужниками в концлагерь.

– Много лет я езжу в Дараганово. Когда там стал работать краеведческий музей, всегда задавал его сотрудникам вопрос: «Неужели никто из детей, которые отдыхали здесь к началу войны, не отозвался?» Погибли все еврейские ребята, которых расстреляли в апреле 1942 года. Были попытки убежать, но 8-летний мальчик вернулся в санаторий и беглеца сдали фашистам местные жители. Видимо, Бог мне подсказывал, что надо убегать как можно дальше от этого страшного места. Нашлись, правда, восемь человек, которые были в «Крынках» в годы войны, но это были ребята из разных детских домов, которых немцы в 1942 году и позднее сгоняли сюда. А из тех, кто здесь встретил войну, не мог найти никого. Пробовали через телепередачу «Жди меня». Прошло лет семь-восемь, по-прежнему, тишина.

Вдруг летом 2010 года у меня дома раздался телефонный звонок. Говорила какая-то женщина. Она преподаватель Гомельского университета, ведет математику. Ее девичья фамилия Жебровская, сейчас Мицкевич. Рассказала, что «копалась» в Интернете и набрела на сайт Дарагановского музея. Увидела рассказ про санаторий «Крынки». Она из довоенного заезда. В 1941 году ей было 8 лет, а мне – 11. В музее дали мой адрес, телефон.

Она прислали письмо. Там есть слова: «Я к вам иду уже 69 лет. Я все-таки дошла и теперь боюсь потерять». Она приехала в Минск. Встреча была неописуемая. Я что-то рассказывал, она дополняла, когда она рассказывала, я дополнял. Мы вспоминали весь вечер и плакали.

Она не была из того гетто, что немцы сделали внутри детского санатория, она жила, если можно так сказать, «на русской стороне. Но мы пережили очень много общего. Сейчас мы перезваниваемся – нас осталось только двое.


Владимир Семенович поставил памятник на месте расстрела еврейских детей из санатория «Крынки», ухаживает за ним, ежегодно приезжая сюда.

– Обязательно укажите, помощь мне оказывали власти Осиповичского района, и Дарановского сельского совета, – сказал Свердлов. – Без этой помощи мне тяжело пришлось бы.

Памятник, который называют «Детским камнем», он поставил за деньги, которые ежемесячно откладывал от пенсии. Если бы ходил по кабинетам, офисам, вероятно, нашел бы спонсоров. Но, решил за свои, кровные. Потому что по фашистскому приговору он должен был лежать здесь, в этом лесу, и чувствует внутреннюю обязанность перед погибшими сверстниками. И потому что у Свердловых обязательный, ответственный характер, и это передалось по наследству от отца.

Отец Самуил Моносович Свердлов в 1937 году был назначен секретарем Рогачевского райкома партии. Район был одним из самых крупных в Белоруссии и Свердлова избрали членом ЦК КП(б)Б. Большая должность для человека, которому не было еще и сорока лет. Впрочем, в те годы продвигались по служебной лестнице быстро…

Когда в 1962 году Самуил Моносович вышел на пенсию, он вернулся в Рогачев, хотя ему предлагали квартиру в Минске, хороший дом был в Яново под Богушевском, где он с 1948 по 1962 год работал директором спиртзавода. Но он сказал жене:

– Я за Рогачев кровь проливал, доживать свой век будем там.

Броня Хононовна не любила больших городов, она выросла в полесском местечке, и с радостью согласилась с предложением мужа.

С первого дня Самуил Моносович занялся созданием Рогачевского музей народной славы. Делал это по доброй воле. Вся квартира была буквально, завалена экспонатами будущего музея, которые прибывали со всех концов страны.

В годы войны Самуил Свердлов вел дневники. Его оставили в подполье, он организовывал первый партизанский отряд в Рогачевском районе, был его комиссаром, секретарем подпольного райкома партии – сюда входили Рогачевский и Кличевский районы.

В дневниках описывались не боевые действия партизан, а их быт, повседневная жизнь. В отряде воевали два художника. После войны известные люди: Романов и Липень. Они сопровождали дневник своими рисунками. Самуил Свердлов хотел, чтобы партизанский дневник стал экспонатом Рогачевского музея. Как-то к нему приехали два молодых парня, представились сотрудниками Московского музея Советской армии и попросили разрешения познакомиться с дневником. Сказали, возьмут на ночь в гостиницу, а утром вернут. Так и не вернули, и кто были эти люди, Свердлов не знал. Он был очень расстроен, вскоре у него случился инфаркт.

Отец и мать Владимира Свердлова были людьми, как сейчас говорят «с активной жизненной позицией».

– Девичья фамилия мамы Гриншпар. Она из Ельска – небольшого городка в Полесье. У мамы была большая семья: четыре сестры и три брата. – Владимир Семенович перечислил их имена. – Маня, Люба, Броня и Лиза, Мойша, Гирш, Ефим. Их отец, мой дед, погиб молодым. Это было в 1913 году. Он занимался торговыми делами. В Наровле была ярмарка, он поехал с товаром. Дело было зимой. Дорога шла через замерзшую Припять. На обратном пути на него напали бандиты, убили и труп спустили под лед. Бабушка Шейна – мамина мама – погибла в годы войны. Она отказалась уезжать на восток. Говорила: «Что мне сделают немцы? Я их видела в Первую мировую войну. Ничего страшного. Я старый человек, им не опасный».

Маме было шесть лет, когда погиб ее отец. Баба Шейна осталась одна с детьми. Надо было выживать, и все дети начали рано работать. Мама устроилась на кондитерскую фабрику в Наровле. Сначала была «на подхвате». Потом ее поставили делать конфеты. Посмотрели: трудолюбивая, аккуратная, с выдумкой – стала технологом, хорошим специалистом. Ее перевели в Минск на кондитерскую фабрику «Коммунарка». Она была членом партии, активистом.

Отец тоже рано стал самостоятельным. Семья Свердловых жила в деревне Рожна под Бегомлем – нынешняя Витебская область. У родителей было девять детей: семеро сыновей и две дочки. Родители умерли в 1905 году, когда старшему сыну исполнилось только 19 лет. В те годы была очень большая волна эмиграции в Америку. Пятеро старших братьев Свердловых уехал за океан. Самуилу тогда было всего два года. Его взяли на воспитание русские соседи. Когда пришло время идти в школу, забрали в Плещеницы родственники. Там у родственников уже жили сестры Циля, Фира и брат Фима. Самуил был способным человеком. В 15 лет стал мастером по выработке леса, у него было несколько бригад. Считал и соображал здорово. В бригадах про него говорили: «Еврейская голова».

Потом Самуил подался в Минск на кожевенный завод. Был рабочим. Активного молодого парня выдвинули в заводской профсоюз, а потом и в профсоюз работников кожевенной промышленности.

Говорят, что половина половину находят. Мама и папа были на какой-то конференции и там познакомились.

В семье у Свердловых до войны было трое братьев: Миша, Феликс и Владимир

– Отца оставили организовывать подпольную работу, а как же семья? – спросил я.

– На лето детей отправляли в лагеря, на дачу. Миша, он был на два года младше меня (умер в 2008 году), отдыхал в лагере километрах в пятнадцати от Рогачева, Феликс, он сейчас живет в Нью-Йорке, был на ясельной даче в тридцати километрах от Рогачева. Их мама успела забрать, когда началась война. Я был в «Крынках», которые за 250 километров от нашего дома. Так получилось, что эвакуировалась мама с двумя моими братьями в Татарию, а я остался на оккупированной территории.

Самуил Свердлов воевал в партизанском отряде до 18 марта 1943 года, когда был тяжело ранен в бою у деревни Лозово – Рогачевский район. Ему перебило руку и выбило глаз. Его отправили на лечение в Москву. Полгода был в госпитале, потом вернулся в отряд и воевал до самого освобождения. Когда немцев прогнали, Свердлов снова стал секретарем Рогачевского райкома партии. Работал на этой должности до 1946 года.

Он рассказывал Владимиру, что было очень трудно с одним глазом и одной действующей рукой, ежедневно ездить по большому району. Самуил Свердлов написал заявление и его перевели на работу в Березинский райком партии. Но и там он проработал всего два года. По собственному желанию его направили на директорскую работу на Богушевский спиртзавод.

Так это, или верный партиец не хотел рассказывать сыну, что наступили сталинские антисемитские времена, когда от евреев, которые были на руководящих должностях, старались поскорее избавиться. В Яново под Богушевском было относительно спокойно, и Самуил Моносович проработал там четырнадцать лет.

– Ваши родители не знали, что Вы остались живы, а Вам сказали, что все евреи в Рогачеве погибли. Как Вы нашли друг друга?

– Сначала меня нашла в лесу баба Алеся. Ей я благодарен, что остался живой. Я убежал, когда еврейских детей из санатория «Крынки» вели по лесу на расстрел. Бежал, куда глаза глядят. Почти два месяца я скитался по лесам, деревням. Нога распухла, гноилась. То ли я ударился обо что-то, то ли пулей меня задело, когда убегал. Не знаю. Заходил в деревни, кто-то давал кусок хлеба, а кто-то, увидев на одежде отпечаток от шестиконечной звезды, гнал скорее от своего дома. Звезда девять месяцев была на моей одежде, и когда ее первый же встречный мужчина сорвал, отпечаток все равно остался.

Расстрел был 2 апреля, к бабе Алесе я попал 27 мая. Слава Богу, что теплые дни стояли, а так бы замерз в лесу.

– У бабы Алеси были свои дети?

– Три дочери. Когда началась война, Катя лечилась в Минске. Баба Алеся пришла в Минск за ней и никого там не нашла. Она ходила по всем детским домам, где только могли быть дети из Минска, искала дочку. В очередной раз шла из Дарагановского детского дома. И на меня напоролась в лесу. Вот такое счастливое совпадение. А после войны она нашла Катю в Пензе, куда эвакуировали детей из Минска.

Когда Владимир Семенович рассказывал об этом, я не слишком верующий человек, подумал, что Всевышний за спасение чужого ребенка, вернул бабе Алесе собственную дочь. Она не просто нашла в лесу раненного, голодного мальчика. Она видела, что это еврейский мальчик, и знала, что за его спасение, наградой может стать не только собственная жизнь, но и жизнь двух дочерей. Много ли людей на земле отважится на такой поступок? Маленькой дочке было всего два месяца, а Насте шесть лет. Муж бабы Алеси к этому времени уже погиб. Его в июле 1941 года должны были мобилизовать в армию, он догонял военкоматы. Оказался в Глуске – там уже тоже не было военкомата. Попал под бомбежку…

– Какая же она баба? – удивился я. – Молодая женщина…

– Баба Алеся страдала сильными головными болями. И весь год носила теплые платки. Так укутывала голову, что только глаза оставались открытыми. А для меня, городского мальчишки, раз в платке, значит баба. Потому что моя баба Шейна также в платках ходила. И баба Шейна и баба Алеся были маленького роста.

Когда Белоруссию освободила Красная Армия Владимир Свердлов тут же поехал в Рогачев, искать родителей. Весь город лежал в руинах. До войны Свердловы жили на Советской улице. Владимир пришел туда, спрашивает: «Где люди, что здесь жили?». Он был грязный и оборванный. Ехал в Рогачев на платформе с углем. От него скорее отмахнуться хотели.

«Евреев ищешь?» – спрашивали у него.

«Да, евреев».

«Евреев всех поубивали, мы тут новые люди».

Что делать мальчишке? Он вернулся к бабе Алесе в деревню Макарычи, это Стародорожский район, на самой границе с Осиповичским. Пожил там немного и стал ездить по республике, искать, где бы устроиться учиться или работать. В ремесленное училище его не брали, всего два класса образования, а там надо – пять. В Бобруйске, Витебске, Минске, Барановичах, Бресте, Гомеле был. Узнают, что нет документов, и прекращают дальнейший разговор. А у Владимира никаких документов, да и откуда они могли быть. Он снова к бабе Алесе.

– Однажды я сходил в Дараганово, – рассказывает Владимир Семенович Свердлов. – Расспросил в соседних деревнях, по какой дороге вели детей на расстрел. У меня это всегда болело… Мне рассказали. Я нашел место. Никакой отметки, только по песку можно было определить, что здесь копали. Когда я уже вернулся из армии, поехал на это место и увидел, что кто-то поставил столбик. Кто? Не знаю. Может еще кто-то считал, что должен был лежать здесь.

В августе 1945 года Владимир снова ушел из Макарычей. В деревне было голодно. Кто-то сказал бабе Алесе, что в Западной Белоруссии легче прокормиться. Свердлов подался туда. Дядька-сосед, вернувшийся с фронта на костылях, сказал на прощание: «Главное, милиции на глаза не попадайся. Без документов в тюрьму заберут». Владимир был маленький, худенький, на него и так не очень обращали внимание. Но как только он видел милиционеров, сразу убегал с того места.

Добрался до Западной Белоруссии и до 1947 года жил на хуторе в приграничной зоне, буквально, в полутора километрах от границы с Польшей. Ему шел 17-й год. В деревнях тогда паспорта не выдавали, а в приграничной зоне они нужны были. Владимир работал, помогал хозяевам, за это его кормили, давали ночлег. Он думал, что в глуши никто про него ничего не знает. Но однажды пришел участковый милиционер и сказал: «Давно за тобой присматриваю. Где документы?» Владимир ему все рассказал. Участковый говорит: «Езжай в Рогачев. Иди в милицию и все расскажи. Тебе восстановят документы. Потом захочешь – приезжай обратно».

– Я так и сделал, – рассказывает Свердлов. – В Рогачеве отдел милиции занимал обычный деревенский дом: стол, печка. Сидят три человека. Я стал рассказывать, поднялся из-за соседнего стола милиционер и говорит: «Ты Вова?» – «Откуда Вы знаете?» – «Отец, тебя ищет и на все запросы получает ответ – дети из Крынок погибли». Этот милиционер дал отцу в Березино телеграмму.

Мне потом отец рассказывал, мама не верила, что я жив. Говорила, что-то напутали, вот увидишь, с того света не возвращаются. Когда я зашел в дом – у нее речь отняло. Я шесть с половиной лет не видел родных.

Брат Миша учился в политехникуме в Минске, Фима – маленький, сестра Света родилась. Я сказал родителям: «Давайте не будет ничего вспоминать. У меня все так болит, не могу об этом говорить».

Отец предложил мне идти в школу. Пошел в третий класс. А мне уже 17 лет. Надо мной все издеваются. Походил три дня и решил, больше ходить не буду. Отец говорит: «Учителя будут приходить на дом». Я ему: «У тебя зарплата 750 рублей и 113 рублей за инвалидность. Ты – единственный кормилец в семье, чтобы я сидел на твоей шее». Я был не годам взрослый. Уехал в школу ФЗО. Работали, строили автозавод. Потом я служил в армии. Вернулся в Минск, четверть века работал на предприятии «Белсантехмонтаж», потом в мастерских Министерства культуры. Делали музеи. У меня много было идей, которые использовали в работе, много предложений…

Военных документов не было, сам Свердлов человек не пробивной, и только помощь директора Музея истории и культуры евреев Беларуси Инна Герасимовой помогли Владимиру Семеновичу восстановить справедливость.

Бабе Алесе – Александре Кирилловне Звоник присвоено звание «Праведник Народов Мира». В Бобруйске на Аллее праведников увековечено ее имя.

Аркадий Шульман

Еврейское местечко под Минском


Местечки Могилевской области

МогилевАнтоновкаБацевичиБелыничиБелынковичиБобруйскБыховВерещаки ГлускГоловчинГорки ГорыГродзянкаДарагановоДашковка Дрибин ЖиличиЗавережьеКировскКлимовичиКличев КоноховкаКостюковичиКраснопольеКричевКруглоеКруча Ленино ЛюбоничиМартиновкаМилославичиМолятичиМстиславльНапрасновкаОсиповичи РодняРудковщина РясноСамотевичи СапежинкаСвислочьСелецСлавгородСтаросельеСухариХотимск ЧаусыЧериковЧерневкаШамовоШепелевичиШкловЭсьмоныЯсень

RSS-канал новостей сайта www.shtetle.co.ilRSS-канал новостей сайта www.shtetle.co.il

© 2009–2010 Центр «Мое местечко»
Перепечатка разрешена ТОЛЬКО интернет изданиям, и ТОЛЬКО с активной ссылкой на сайт «Мое местечко»
Ждем Ваших писем: mishpoha@yandex.ru