Поиск по сайту

 RUS  |   ENG 

Александр Литин
«БЕЛЫНИЧИ. ИСТОРИЯ СТРАШНЫХ ДНЕЙ»

Міхась Карпечанка
«БЯЛЫНІЦКАЕ ГАБРЭЙСТВА: АД ЧАСОЎ ПРАКАВЕТНЫХ ДАСЁННЯ»

Воспоминания Ц. Брод

РОЗЫСК РОДСТВЕННИКОВ

Белыничи
в «Российской еврейской энциклопедии»


В. Гринглаз

СПАСЕНИЕ ЦИЛИ БРОД

В книге «Гибель местечек Могилевщины» я прочла о городском поселке Белыничи, где погибли все родственники со стороны моих родителей и родителей моего мужа, то есть 27 человек.

В этой книге из воспоминаний Ковалевой Марии Константиновны следует, что после расстрела евреев в Белыничах 12 декабря 1941 года в живых остались только три человека: Ковалёва Мария Константиновна, подросток Куперман Емельян и какая-то одна женщина.

Я предполагаю, что этой женщиной была моя двоюродная сестра – Циля Исааковна Брод, которая в настоящее время живет в Израиле. Мне хочется добавить к тому, что пишет Ковалева М.К. о судьбе и чудо спасении Цили Брод.

Циле в ту пору было 14 лет. Семья состояла из четырех человек: мать, Циля, старший брат и младшая сестричка в возрасте полутора лет. Отец умер до войны.

В конце июля 1941 года всех оставшихся евреев заставили переселиться в гетто, находившееся на улице, в начале которой был банк, а в конце – школа. По-видимому, эта улица сейчас называется улицей Энгельса. Люди взяли с собой самое необходимое.

Началось мародерство: население из окрестных деревень шныряло по еврейским домам и все растаскивали, выхватывали даже узлы из рук. Прожили там узники гетто четыре месяца, завшивели. На все гетто разрешили взять только две коровы, чтобы кормить детей.

Циля рассказывает, что однажды она шла, держа на руках свою сестричку. Какой-то немец подозвал ее, дал пакетик и говорит: «Дас из гут, цум эсн» (Это хорошо, еда). Это был единственный случай. Все-таки были среди оккупантов единицы нормальных людей.

В сентябре 1941 года расстреляли всех мужчин-евреев.

И вот настало 12 декабря 1941 года. По воспоминаниям Цили, зима была суровая, морозная. Ранним утром, еще было темно, пришли полицаи с оружием и стали всех выгонять из домов. Конечно, люди понимали, куда и зачем их гонят. Дети пытались спрятаться: кто под кровать, кто под печь. Но все было бесполезно, их безжалостно вытаскивали и выталкивали на улицу. Мама Цили схватила младшенькую на руки и спряталась за печь, но ее тут же вытащили. А Циле она успела приказать лезть за печку за дрова. Полицаи просто не сообразили туда посмотреть – это ее и спасло.

На улице все кричали от страха, от беспомощности, от безысходности. Стоял страшный вой, так что было слышно далеко вокруг. Даже издали, когда всех увели, еще был слышен этот страшный безысходный вой. На улице около домов стояли телеги: кто не мог или не хотел идти – тут же расстреливали и трупы грузили на эти телеги.

Потом все стихло, но Циля боялась вылезать, хотя ей очень хотелось пить, кушать. Она периодически проваливалась в сон. Приблизительно на третьи сутки она решила выйти из своего убежища, ноги не слушались, Циля понемногу стала ходить по дому. Обыскала все полки, все уголки и нашла пару кусочков высохшего хлеба. На гвоздике висело мамино платье, она его одела, подвязалась, чтобы было покороче. Нашла кусок сатина, который мама спрятала под матрасик, надеясь сшить из него одеяльце для своего новорожденного ребенка. Циля обмотала этот сатин вокруг себя. Утром, было еще темно, она пошла по улице гетто по направлению к школе. Циля не знала, куда идти. Вспомнила, что у мамы была приятельница – белоруска, и пошла к ней. Эта женщина покормила ее, обогрела, как могла, и сказала, чтобы Циля ушла, иначе их всех расстреляют.

Естественно, Циля ушла, проплутала весь день, деваться было некуда, и к ночи она снова вернулась к этой женщине. Вошла в сени, но не решилась войти в дом. В сенях в углу лежала солома и она, измученная бесполезным хождением, голодная, холодная уснула на этой соломе. Под утро, окончательно промерзнув, она все-таки решилась и вошла в дом. Увидев ее, женщина схватилась за голову от страха, но все-таки покормила ее, дала чулки, какие-то ботинки и сказала: «Иди и не возвращайся, иначе мы все погибнем».

И Циля пошла, и пошла...

На каком-то хуторе ее даже не пустили в дом, где-то дали переночевать, где-то она ночевала в сарае около коров – всё же теплее, чем на улице; где-то просила милостыню. Надо было как-то выживать. В конце концов, вышла на широкую заснеженную дорогу. По-видимому, это была дорога на Шклов. Шла голодная, замёрзшая. В какой-то момент её догнала телега, около которой шли два мужика, наверное, сидеть в телеге было холоднее, чем идти. Стали они её спрашивать: кто, да что, куда идёт. Циля что-то сочиняла, придумывала... Они, конечно, разобрались, что к чему. Потом Циля уже поняла, что это были подпольщики – так она их назвала во время своего рассказа. Один из них показал, как пройти в деревню и сказал, что с краю в первом доме живут бездетные люди и, если они её не примут, то во втором доме живут двое стариков (она предполагает, что это были его родители) и они её примут. Приняли её бездетные. Это была деревня Понизовье Шкловского района. Они её покормили и уложили спать на печь. Конечно, спрашивали, откуда и куда и кто она такая. И снова придумывала.... Поздно вечером пришёл тот же мужчина, который направил её к этим людям. О чём-то они беседовали между собой, и Циля осталась жить в этом доме какое-то время. Потом жила в другом доме в этой же деревне.

В этом доме пряталась еврейская семья – мать с сыном. Они на ночь приходили, а днём уходили в лес. Потом Циля переселялась из дома в дом. Всего в этой деревеньке было шесть домов, и сразу же за ней начинался лес.

Прожила Циля там около двух месяцев – до марта 1942 года. В марте пришёл этот же мужчина и принёс ей немецкое удостоверение – пропуск на имя Кати и научил её говорить, что она из детдома, который разбомбили. Дали ей узелок с пищей, и утром рано он показал, куда надо идти. И вот она дошла до деревни, зашла в крайнюю избу, там сидел старичок с костылём. Он разрешил ей посидеть, погреться, а сам вышел. Вскоре он вернулся с полицаем, у которого было ружьё. Полицай молча посмотрел на неё, а потом говорит: «Пошли!» – и повёл Цилю к лесу. Долго шли по лесу, и вдруг он говорит Циле, что в этих лесах недавно убили полицая, поэтому они приглядываются с подозрением к каждому новому человеку. А Циля шла и ждала, что полицай её вот-вот пристрелит. Когда уже стемнело, полицай сказал ей, чтобы она шла в таком-то направлении, и там будет деревня, куда ей надо идти с её пропуском. Это уже потом она поняла, что тот мужчина и этот «полицай» были подпольщиками.

В доме, куда она была направлена, было много детей (то ли свои, то ли чужие) и она прожила там несколько дней. Там ей подсказали, как надо идти к линии фронта. Шла и шла по деревням и в одной деревне была такая ситуация: днём – немцы, ночью – партизаны. И снова шла.

Был уже май 1942 года. Страх, подмороженные ноги и руки, усталость. Хотелось только одного: чтобы это скорее всё кончилось. Навалилось какое-то безразличие. Даже были мысли о самоубийстве.

…Где-то в середине мая, а может быть чуть раньше, Циля шла лесом. Хорошо помнит, что лужи и лужицы были покрыты ледком, идти было тяжело, и она время от времени проваливалась в воду в своих худых ботинках. И вот здесь ей встретились два партизана. Она, конечно, не помнит точно, о чём тогда говорилось, но помнит, доверчиво им сказала, что она еврейка и спасается, как может.

Неожиданно после её слов один из партизан вскинул ружьё на неё, но второй успел и отвёл ружьё в сторону. Антисемитов везде хватает. Дальше события разворачивались так: привели они её в партизанский штаб. Починили ей ботинки, дали шерстяные чулки-самовязки. Она старалась и помогала женщинам готовить еду, стирать и т.д. Прожила здесь неделю.

За это время из деревень собрали около 15 человек – молодых, здоровых парней, и её присоединили к ним, выписали на них один общий пропуск (это уже не для немцев, а для своих). Этим парням надо было влиться в нашу действующую армию. С этим пропуском им всем вместе надо было дойти до районного центра Усвяты Смоленской области и явиться к коменданту. Случилось так, что по дороге Циля от них отстала – они здоровые, молодые ребята шли быстро, а она не успевала за ними и, естественно, отстала. Оставшись одна, она зашла в первый попавшийся дом, где располагались наши военные. Привели её к коменданту, который в этот момент был очень занят, а потом о ней вообще забыли. Её посадили в какую-то комнату одну, где она просидела весь день беспомощная и голодная. Случайно в эту комнату зашёл какой-то военный почистить сапоги, видит, что сидит девчонка и плачет. Он отвёл Цилю поближе к комнате коменданта и её вскоре к нему вызвали. Снова допрос, после чего ей выписали пропуск на двоих, то есть мужчине, который должен был пойти на фронт (он был врачом), а ей – в деревню, название которой она уже и не помнит. Она хорошо помнит, что перед выходом их покормили в столовой, и они вышли в ночь..

Там Цилю отправили в колхоз, поселили сначала у тракториста, где она приходила в себя. Её кормили картошкой «в мундире» и даже давали стакан молока в день. Потом её пристроили пастухом, пасла стадо вместе с еще одной девочкой. Она питалась и жила по очереди в разных домах. Ходить было не в чем и ей дали лапти, это было уже здорово, так как избавило её от хождения босиком по стерне. Уже потом она познакомилась в этом колхозе с еврейской семьёй: брат и сестра, которые тоже бежали от немцев и нашли здесь приют. Они и дали ей галоши – это было уже целым богатством. Летом всегда легче прожить, появилась зелень, ягоды. Но она ещё не окрепла после всего, что ей пришлось пережить. Здесь она прожила два месяца – до июля 1942 года.

После этого вместе с другими подростками из эвакуированных и из местного населения она была переправлена в город Киров (ныне Вятка).

Много было всяких тяжёлых и безысходных моментов на том отрезке её жизни – но выжила. Сегодня Циля живет в Израиле.

Еврейское местечко под Минском


Местечки Могилевской области

МогилевАнтоновкаБацевичиБелыничиБелынковичиБобруйскБыховВерещаки ГлускГоловчинГорки ГорыГродзянкаДарагановоДашковка Дрибин ЖиличиЗавережьеКировскКлимовичиКличев КоноховкаКостюковичиКраснопольеКричевКруглоеКруча Ленино ЛюбоничиМартиновкаМилославичиМолятичиМстиславльНапрасновкаОсиповичи РодняРудковщина РясноСамотевичи СапежинкаСвислочьСелецСлавгородСтаросельеСухариХотимск ЧаусыЧериковЧерневкаШамовоШепелевичиШкловЭсьмоныЯсень

RSS-канал новостей сайта www.shtetle.co.ilRSS-канал новостей сайта www.shtetle.co.il

© 2009–2010 Центр «Мое местечко»
Перепечатка разрешена ТОЛЬКО интернет изданиям, и ТОЛЬКО с активной ссылкой на сайт «Мое местечко»
Ждем Ваших писем: mishpoha@yandex.ru