Поиск по сайту

 RUS  |   ENG 

Михаил Ривкин, Аркадий Шульман
«ПОРОДНЕННЫЕ ВОЙНОЙ.»

Воспоминания Каим Л. Г.

Воспоминания Зиберт Е. Н.

Воспоминания Ивановой И. Г.

Воспоминания Баранова И. А.

Аркадий Шульман
«Я ПРОШЕЛ КРУГАМИ АДА…»

Людмила Хмельницкая
«ИЗ ИСТОРИИ ВИТЕБСКИХ СИНАГОГ»

Ирина Левикова
«КАЗАЛОСЬ, ЧТО ТАКАЯ ЖИЗНЬ – НАВСЕГДА»

Открытие Мемориального знака памяти узников Витебского гетто. 25 июня 2010 г.

Эдуард Менахин
«МЕНАХИНЫ»

Аркадий Шульман
«ХРАНИТЕЛЬ СЕМЕЙНОЙ ПАМЯТИ»

Воспоминания Яловой Р. Х.

Вера Шуфель
«О ТОМ, ЧТО БЫЛО…»

Павел Могилевский
«МОЯ ПРАБАБУШКА»

Аркадий Шульман
«СЕМЬЯ ЛИОЗНЯНСКИХ»

Александр Коварский
«МОЙ ОТЕЦ БЫЛ САПЁРОМ»

Михаил Матлин
«СЕМЬЯ МАТЛИНЫХ»

Лев Полыковский
«ИСТОРИЯ ВИТЕБСКОЙ СЕМЬИ»

Полина Фаликова
«ИСТОРИЯ ОДНОЙ СЕМЬИ»

Владимир Костюкевич
«ДЕВОЧКА ИЗ ГЕТТО»

Вера Кнорринг
«ФОЛЬКЛОРИСТ ИЗ ВИТЕБСКА»

Аркадий Шульман
«НЕОБЫЧНАЯ БИОГРАФИЯ»

Аркадий Шульман
«ВСПОМИНАЯ ВОЕННОЕ ДЕТСТВО»

Жерновков Сергей
«ИОСИФ ТЕЙТЕЛЬБАУМ»

Яков Басин
«ХЕДЕРЫ НА СКАМЬЕ ПОДСУДИМЫХ»

Марк Папиш
«ДОРОГА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ»

Ефим Гольбрайх
«БЫЛОЙ ВОЙНЫ РАЗРОЗНЕННЫЕ СТРОКИ»

Воспоминания Я. Михлина.

Борис Бейнфест
«О МОИХ ВИТЕБЛЯНАХ»

Инта Серебро
«НА ВОЙНЕ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ НЕ СТРАШНО»

Ирина Азевич
«ТАК СРАЖАЛИСЬ ГВАРДЕЙЦЫ»

Александр Блинер
«МОЯ СЕМЬЯ»

Юрий Ивановский
«О МОЕЙ БАБУШКЕ»

Белла Дукаревич
«ЕЖЕДНЕВНО ВСПОМИНАЮ О НИХ»

Владимир Пескин
«СЕМЬЯ ГЕРОЕВ»

Григорий Аронов
«ПАМЯТИ ОТЦА»

Залман Шмейлин
«АВТОПОРТРЕТ НА ФОНЕ…»

Мария Конюкова
«ВНУЧКА И ДОЧЬ МЕДАЛЬЕ»

Дина Каим
«ПОД ЕЕ РУКОВОДСТВОМ ИЗГОТАВЛИВАЛИ ПЕРВЫЙ ПЕНИЦИЛЛИН В СССР»

Анатолий Хаеш
«МОЯ БАБУШКА ФРЕЙДА ШЕВЕЛЕВА, ПО МУЖУ – ИГУДИНА, ЕЕ СЕМЬЯ И ПОТОМКИ»

Вера Ключникова
«МОЯ ЖИЗНЬ»

Роза Левит
«НАЧНУ С НАЧАЛА ПРОШЛОГО ВЕКА»

Сьюзан Левин
«ВСПОМИНАЯ ВИТЕБСКИХ ПРЕДКОВ…»

Аркадий Шульман
«НОВАЯ СИНАГОГА В ВИТЕБСКЕ»

И. Смирнова
«ЗАБЫТЫЙ ФОЛЬКЛОРИСТ ИЗ ВИТЕБСКА»

Яков Шейнин
«ШОЛОМ-АЛЕЙХЕМ В ВИТЕБСКЕ В 1908 ГОДУ»

Константин Карпекин
«ЧТОБЫ ВСЕ МОГЛИ УЧИТЬСЯ»

Р. Мордехай Райхинштейн
«РАВВИНЫ ВИТЕБСКА ДО ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА»

РОЗЫСК РОДСТВЕННИКОВ

Григорий Лесин
«Я ПОМНЮ»

Михаил Ханин
«ГВАРДИИ СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ ИСААК ХАНИН»

Нисон Йосфин:
«А Я УПРЯМЫЙ»

«ВОСПОМИНАНИЯ О ПОГРОМЕ В НОВКЕ»

Михл Вышецкий
«ЭТО ЖИЗНЬ!»

Наталия Крупица
«БЕЛАРУСЬ-ИЗРАИЛЬ: УЧИТЕЛЬ МАРКА ШАГАЛА И ТАЙНА СЕМЕЙНОЙ РЕЛИКВИИ»

«ХРАНИТЕЛИ ПАМЯТИ. ЭПИЗОДЫ. ВИТЕБСК». Видео.

Витебск в «Российской еврейской энциклопедии»


Воспоминания Ларисы Григорьевны Каим (Хват):

Говорят, что в детской памяти запоминается только самое-самое… Я пришла к выводу, что хорошее не запоминается, потому что оно присуще для человека, оно обычно… Запоминается самое страшное – из пережитого я могу сделать этот вывод. Когда началась война, мне еще не было четырех лет…

Лариса Григорьевна Каим.
Лариса Григорьевна Каим.

В Витебск наша семья приехала в 1929 году. Отец, Григорий Борисович Хват, в молодости учился во Франции, там получил образование медика, а наши родственники, мамины и папины бабушки и дедушки, жили в Белостоке. Там в Белостоке судьба свела папа и маму – Ету Григорьевну. Рассказывая о Белостоке, родители вспоминали погромы, преследования евреев. Я не расспрашивала подробности, не вдавалась в исторические причины. Мне тогда было это не интересно, о чем я потом сожалела, потому что многое прошло мимо меня.

Мой отец был очень интеллигентный, культурный, образованный человек и как многие интеллигенты верил в светлое будущее, которое начали строить в Советском Союзе.

Вот с такой верой в будущее приехали мои родители в Советский Союз и поселились в Витебске. Профессионально папа был на очень высоком уровне. Он работал и участковым врачом, и заведовал поликлиникой.

Мама сидела дома с детьми. Нас у родителей было двое: я и мой брат Дмитрий – на десять лет старше меня. Он всегда был очень активный, подвижный.

Наш дом был культурным, интеллигентным: отец знал пять языков, мама играла на фортепиано. Она была профессиональным музыкальным работником. В Витебске в те годы жило немало интересных людей, интеллектуалов: были музыканты, художники, врачи. Многие из них собирались у нас дома, и был очень интересный круг общения.

Летом 1941 года, как и всех, нас неожиданно застала война. Город опешил, был растерян, находился в каком-то предгрозовом ожидании. Я хорошо помню, хотя мне было всего четыре года, пустые магазины, безлюдные улицы, мы с мамой зашли в какой-то магазин, и мне захотелось пирожное, и она говорит: «Бери», продавца не было. В первые июльские дни 1941 года, незадолго до фашистской оккупации города, было совершенно непонятное состояние и улиц и жителей.

Началась эвакуация. Отца попросили представители горздрава: «Вы, доктор, в поликлинике подождите, вы имущество сберегите, а имущество – это стулья да столы, и мы непременно за Вами заедем».

Григорий Борисович Хват – студент университета.
Григорий Борисович Хват –
студент университета.

Разные люди были тогда и сейчас, разное начальство тогда было и сейчас, и, короче, отца благополучно забыли. И когда уже город горел, когда уже свои позиции оставляли наши войска, мама взяла инициативу в свои руки, и мы успели сесть в последний состав, отъезжающий с Витебского перрона. Но вдруг отец сказал, что он что-то забыл и ему надо вернуться, а он позднее нас догонит. Мать хорошо его знала, знала его преданность делу, которая присуще всем интеллигентам: дал слово, значит, оно должно быть выполнено. И когда папа ушел, она нас выгрузила из состава, и мы пошли вслед за ним. Папа, конечно, был в своей поликлинике и проверял медикаменты, истории болезней, имущество. А город горел, Витебск бомбили, и когда уже было ясно, что ничего хорошего не будет, мама буквально заставила его, сказал: «Дети погибают, а ты столы, стулья пересчитываешь, медикаменты проверяешь, истории болезни смотришь». И мы сели на какую-то баржу, которая отходила от пристани. Были две баржи, а впереди пароходик, который их тянул. Отплыли маленечко от Витебска, под беспрерывными немецкими налетами и бомбежками. На первой барже медсестры надели одинаковые косыночки с красными крестами, чтобы было видно, что они раненных везут и думали, что это их спасет. Но баржу разбомбили. Тогда капитан парохода сказал, что дальше не поплывет и пускай каждый добирается, как кто может.

И мы пошли в сторону Смоленска. Эта дорога была ужасной – дорога смерти. Я помню хорошо, что была сорокоградусная жара. Мы шли налегке, несли только воду или самое необходимое. Папа, конечно, нес свой портфель с документами. Впереди шла женщина, у которой было очень много детей: семь или восемь. Она останавливалась через какое-то количество метров и под каждым кустом оставляла ребенка. Очевидно, она уже была на грани, не понимала, что делает.

Семья Хват.
Семья Хват.

Вместе с нами отступали моряки, они были в тельняшках, и когда они увидели состояние моих родителей, они сказали, что могут взять меня на руки и нести дальше. Я подняла страшный крик, но моряк взял меня на руки. Так мы шли: одной рукой я за шею моряка держалась, а другой – за шею мамы.

Мы прошли до Ильино, сейчас это город Западная Двина в Тверской области. Дальше идти было уже невозможно. И мы там осели, в какой-то дом пришли, нас пустили.

Сегодня, прожив большую жизнь, я делаю выводы, что доброты у людей тогда было больше. Папа работал, была какая-то поликлиника в райцентре, но очень быстро в Ильино пришли немцы. До сентября 1941 года мы еще жили на свободе, если оккупацию вообще можно назвать свободой, а потом нас всех согнали в гетто.

Там было много местного еврейского населения. Но они были местные, у них было хоть что-то, какие-то минимальные запасы. А мы и там были чужие… Началась жизнь, которую трудно назвать жизнью – борьба за выживание на грани, на грани, на грани… Я помню, как брата Диму фашисты избивали, издевались. А еще полицаи, которые ни капли не отличались от фашистов, а может даже хуже были. Как-то я с мамой стояла во дворе, мороз был под сорок градусов, прошел немец и дал мне шоколадку. Я забыла, что это такое. А полицай тут же решил сообщить немцу, что я еврейка, хотя он и сам это видел. Я, конечно, спряталась за маму, шоколадку не взяла, потому что страх парализовал меня. Сколько раз нашего Димку гоняли то дороги чистить, то другие грязные работы выполнять. Ему было 14 лет – чувство повышенной самосознательности. Даже в гетто это все равно переходный возраст, и остается обостренное чувство человеческого достоинства. «Не буду, не пойду», – говорил он. И мама сразу начинала говорить: «Я пойду, я все сделаю». И вот так несколько раз спасала его. Били, били, били всех подряд.

Папа помогал, как мог тем, кто был в гетто. Иногда, пробирались из Ильино русские люди, и папа, как врач, им помогал. И они, кто кусок хлеба оставит, кто картошину, и может, благодаря этому мы выжили.

Все кругом считали, что я умру от голода, дистрофии, болезней.

В лесах был партизанский отряд, командовал им Павлович Павел Павлович. Я была маленькая, но запомнила такое сочетание имени и фамилии.

В комендатуре были у партизан свои люди, об этом я узнала, естественно, после войны. Ночью папу забирали, и он оказывал необходимую помощь партизанам. Они доставали медикаменты, те, которые он называл. Однажды папу забрали, оказать помощь какому-то известному московскому артисту, который был в этом партизанском отряде, он был ранен. Папа туда поехал, и простой пилой, продезинфицировав ее, отпилил ему ногу. Материал, которым зашивают, был, а вот анестезии нельзя было достать. Он очень много спирта влил ему, и раненый отключился. Кстати, этот эпизод, потом брат прочитал в одной книге, но приписывали его студенту первого курса биологического факультета. И Дима возмутился, писал в редакцию. «Да, да», – сказали ему, но воз и ныне там, еврею, оказывается в то время, не дано было совершать великие дела. Этого партизана-артиста нельзя было держать в землянке, его поместили в дом к одной местной учительнице.

Однажды маму вызвали в комендатуру, а там была большая очередь. Одна для тех, кто знал немецкий язык, а другая – для тех, кто не знал. Мама стала в очередь людей, которые знали немецкий язык. К ней подходит женщина и говорит: «Я вас прошу, скажите коменданту, чтобы он меня принял». Мама отвечает: «По какому вопросу?» И она рассказывает, вот у нее партизан раненный прячется и так далее и тому подобное… Мама говорит: «Конечно, идите домой, я все сделаю». Мама, конечно, ничего не сказала коменданту, но когда вернулась к нам, была очень сильно напугана.

Очевидно, эта женщина все-таки добилась аудиенции у коменданта, и назавтра все гетто было выставлено на расстрел, на берегу Двины. Гетто находилось чуть глубже, а выставили на берегу, в сорокаградусный мороз, легко одетых.

Григорий Борисович Хват – доктор.
Григорий Борисович Хват –
доктор.

Была часть экзекуции проведена. Мама говорила, что сожгли живьем в сарае людей. Одна девушка, была очень красивая, немец ее выпустил из сарая, она как горящий факел бежала, полицай ее застрелил.

День короткий, близился вечер, и привезли в комендатуру сено. Занялись его разгрузкой. И по каким-то причинам отложили расстрел до утра.

Глубина этих ночных переживаний для меня была неприемлемой и, в силу моего возраста, непонятной до конца. Но я чувствовала ту атмосферу, которая царила в бараке. Все прощались друг с другом, подводили жизненные итоги.

Пробралась к нам одна русская женщина, которую папа лечил, и говорит: «Я не могу спасти всех, но Лорочку отдайте мне и Диму. Как мои будут, так и Ваши». Димка сразу заартачился, и я тоже. И отец говорил: «Значит, так тому и быть. Как всем, так и нам». Рядом в Ильино аптека была, разгромленная, правда, но какие-то лекарства были там. Отец отправил мать, говорит: «Иди в аптеку, возьми такие-то препараты». Это были яды. «Мы покончим жизнь, – говорил отец. – Ждать ночь, что будет дальше: сожгут или расстреляют – это немыслимо. Мама пошла. Аптекарь был из фашистов, только наших, местных. Он говорит: «Что легкой смерти захотела, жидовская морда? Помучаешься». Мама пришла ни с чем. «Значит, будем принимать ту судьбу, которая есть», – сказал отец.

Конечно, никто не спал, был ужас: и плач, и истерика. В шесть часов утра, раздалась стрельба, крики и все стали готовиться к худшему, стали прощаться. И вдруг слышим крики: «Свои, свои». Оказывается, те что сено привезли для немецкой комендатуры – были партизаны, которые имели связь с передовыми частями Красной Армии. И это была продуманная операция. Вот так мы были спасены. За эту ночь родители стали совершенно седые.

Это было в январе 1942 года. В Ильино никто из евреев не знал, почему их выставили на расстрел, и никто не знал, как они были спасены…

Когда была военная операция по освобождению узников гетто, какой-то немец был ранен, истекал кровью, и мой отец начал оказывать ему помощь. Евреи говорят, что ты делаешь, он хотел расстрелять твою семью, а ты ему помогаешь. Но отец до мозга костей был врач. Он ответил, расстреливал меня фашист, а я человеку помогаю. Вот настолько в нем естественно жила клятва Гиппократа, это была не просто клятва, она была его сутью.

В Ильино отец остался работать врачом, а нас эвакуировали в Чувашию. Когда освободили Витебск, отец вернулся в город, и вызвал нас.

Мы жили в морге. Это уже была жизнь… Я не знала, что это морг, только потом случайно услышала об этом. А тогда я говорила: «Как хорошо, нальешь на пол воду, она замерзает и катаешься».

Отец работал где-то до 70-х годов. Он умер в 1976 году. Когда он уже не работал, к нему все равно приходили люди и просили: «Помогите». Он говорит: «Да, я плохо слышу, я уже пожилой человек». Но его просили, и он соглашался. Он был прекрасный диагност. У меня остались в памяти, его очень длинные, тонкие пальцы. Не было же тогда УЗИ, он приложит пальцы к спине человека, простучит и говорит: «У вас в этой части легкого воспалительный процесс».

Я с отличием окончила педагогический институт, два года работала в Бегомле в школе-интернате, а потом всю свою жизнь – в Витебском педагогическом институте (ныне Витебском государственном университете) на биологическом факультете.

Видеоинтервью Ларисы Каим

Еврейское местечко под Минском


Местечки Витебской области

ВитебскАльбрехтовоБабиновичиБабыничиБаевоБараньБегомль Бешенковичи Богушевск БорковичиБоровухаБочейковоБраславБычихаВерхнедвинскВетриноВидзыВолколатаВолынцыВороничи Воропаево Глубокое ГомельГородок ДиснаДобромыслиДокшицыДрисвяты ДруяДубровноДуниловичиЕзерищеЖарыЗябки КамаиКамень КолышкиКопысьКохановоКраснолукиКраснопольеКубличи ЛепельЛиозноЛужкиЛукомльЛынтупыЛюбавичиЛяды Миоры ОбольОбольцы ОршаОсвеяОсинторфОстровноПарафьяновоПлиссаПодсвильеПолоцк ПрозорокиРосицаРоссоны СенноСиротиноСлавениСлавноеСлобода СмольяныСокоровоСуражТолочинТрудыУллаУшачиЦуракиЧашникиЧереяШарковщинаШумилиноЮховичиЯновичи

RSS-канал новостей сайта www.shtetle.co.ilRSS-канал новостей сайта www.shtetle.co.il

© 2009–2010 Центр «Мое местечко»
Перепечатка разрешена ТОЛЬКО интернет изданиям, и ТОЛЬКО с активной ссылкой на сайт «Мое местечко»
Ждем Ваших писем: mishpoha@yandex.ru