Поиск по сайту

 RUS  |   ENG 

Михаил Ривкин, Аркадий Шульман
«ПОРОДНЕННЫЕ ВОЙНОЙ.»

Воспоминания Каим Л. Г.

Воспоминания Зиберт Е. Н.

Воспоминания Ивановой И. Г.

Воспоминания Баранова И. А.

Аркадий Шульман
«Я ПРОШЕЛ КРУГАМИ АДА…»

Людмила Хмельницкая
«ИЗ ИСТОРИИ ВИТЕБСКИХ СИНАГОГ»

Ирина Левикова
«КАЗАЛОСЬ, ЧТО ТАКАЯ ЖИЗНЬ – НАВСЕГДА»

Открытие Мемориального знака памяти узников Витебского гетто. 25 июня 2010 г.

Эдуард Менахин
«МЕНАХИНЫ»

Аркадий Шульман
«ХРАНИТЕЛЬ СЕМЕЙНОЙ ПАМЯТИ»

Воспоминания Яловой Р. Х.

Вера Шуфель
«О ТОМ, ЧТО БЫЛО…»

Павел Могилевский
«МОЯ ПРАБАБУШКА»

Аркадий Шульман
«СЕМЬЯ ЛИОЗНЯНСКИХ»

Александр Коварский
«МОЙ ОТЕЦ БЫЛ САПЁРОМ»

Михаил Матлин
«СЕМЬЯ МАТЛИНЫХ»

Лев Полыковский
«ИСТОРИЯ ВИТЕБСКОЙ СЕМЬИ»

Полина Фаликова
«ИСТОРИЯ ОДНОЙ СЕМЬИ»

Владимир Костюкевич
«ДЕВОЧКА ИЗ ГЕТТО»

Вера Кнорринг
«ФОЛЬКЛОРИСТ ИЗ ВИТЕБСКА»

Аркадий Шульман
«НЕОБЫЧНАЯ БИОГРАФИЯ»

Аркадий Шульман
«ВСПОМИНАЯ ВОЕННОЕ ДЕТСТВО»

Жерновков Сергей
«ИОСИФ ТЕЙТЕЛЬБАУМ»

Яков Басин
«ХЕДЕРЫ НА СКАМЬЕ ПОДСУДИМЫХ»

Марк Папиш
«ДОРОГА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ»

Ефим Гольбрайх
«БЫЛОЙ ВОЙНЫ РАЗРОЗНЕННЫЕ СТРОКИ»

Воспоминания Я. Михлина.

Борис Бейнфест
«О МОИХ ВИТЕБЛЯНАХ»

Инта Серебро
«НА ВОЙНЕ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ НЕ СТРАШНО»

Ирина Азевич
«ТАК СРАЖАЛИСЬ ГВАРДЕЙЦЫ»

Александр Блинер
«МОЯ СЕМЬЯ»

Юрий Ивановский
«О МОЕЙ БАБУШКЕ»

Белла Дукаревич
«ЕЖЕДНЕВНО ВСПОМИНАЮ О НИХ»

Владимир Пескин
«СЕМЬЯ ГЕРОЕВ»

Григорий Аронов
«ПАМЯТИ ОТЦА»

Залман Шмейлин
«АВТОПОРТРЕТ НА ФОНЕ…»

Мария Конюкова
«ВНУЧКА И ДОЧЬ МЕДАЛЬЕ»

Дина Каим
«ПОД ЕЕ РУКОВОДСТВОМ ИЗГОТАВЛИВАЛИ ПЕРВЫЙ ПЕНИЦИЛЛИН В СССР»

Анатолий Хаеш
«МОЯ БАБУШКА ФРЕЙДА ШЕВЕЛЕВА, ПО МУЖУ – ИГУДИНА, ЕЕ СЕМЬЯ И ПОТОМКИ»

Вера Ключникова
«МОЯ ЖИЗНЬ»

Роза Левит
«НАЧНУ С НАЧАЛА ПРОШЛОГО ВЕКА»

Сьюзан Левин
«ВСПОМИНАЯ ВИТЕБСКИХ ПРЕДКОВ…»

Аркадий Шульман
«НОВАЯ СИНАГОГА В ВИТЕБСКЕ»

И. Смирнова
«ЗАБЫТЫЙ ФОЛЬКЛОРИСТ ИЗ ВИТЕБСКА»

Яков Шейнин
«ШОЛОМ-АЛЕЙХЕМ В ВИТЕБСКЕ В 1908 ГОДУ»

Константин Карпекин
«ЧТОБЫ ВСЕ МОГЛИ УЧИТЬСЯ»

Р. Мордехай Райхинштейн
«РАВВИНЫ ВИТЕБСКА ДО ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА»

РОЗЫСК РОДСТВЕННИКОВ

Григорий Лесин
«Я ПОМНЮ»

Михаил Ханин
«ГВАРДИИ СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ ИСААК ХАНИН»

Нисон Йосфин:
«А Я УПРЯМЫЙ»

«ВОСПОМИНАНИЯ О ПОГРОМЕ В НОВКЕ»

Михл Вышецкий
«ЭТО ЖИЗНЬ!»

Наталия Крупица
«БЕЛАРУСЬ-ИЗРАИЛЬ: УЧИТЕЛЬ МАРКА ШАГАЛА И ТАЙНА СЕМЕЙНОЙ РЕЛИКВИИ»

«ХРАНИТЕЛИ ПАМЯТИ. ЭПИЗОДЫ. ВИТЕБСК». Видео.

Витебск в «Российской еврейской энциклопедии»


Я ПРОШЕЛ КРУГАМИ АДА…

Это письмо я получил из поселка Сенной Темрюкского района Краснодарского края. Учитель истории местной школы Анатолий Петрович Костенко писал: «Я научный руководитель исследовательской работы ученика нашей школы Остапенко Сергея. Мы написали о Льве Михайловиче Хаймовиче. Вели поиск информации о нем, писали письма на его родину – в Витебск.

Работа «Я прошел кругами ада…» (Воспоминания малолетнего узника Витебского гетто) вызвала интерес у его родственников. По их просьбе экземпляры работы были отправлены в г. Нацерет-Иллит (Израиль), в Нью-Йорк (США). На Всероссийском конкурсе исследовательских работ учащихся «Первые шаги» в 2008 году она была отмечена Дипломом I степени.

Мы очень рады, что наше исследование помогло Вам найти еще одного оставшегося в живых бывшего узника гетто, что оно вызвало живой интерес на его родине».

Исследовательская работа ученика Сергея Остапенко большая по объему, и мы решили опубликовать только некоторые фрагменты из нее.

Родился Лев (Лейб) Михайлович Хаймович 22 декабря 1928 года в Витебске. Его отец Михаил Рувимович, выходец из Польши, во время Первой мировой войны служил в царской армии ездовым в артиллерии. У него было шесть лошадей, которые таскали тяжелую гаубицу. В 1918 году часть перешла на сторону Красной Армии. В 1922 году красноармейцы попали на отдых в Витебск, где Михаил Рувимович познакомился со своей будущей женой – Софьей Абрамовной Козлянской.

Несмотря на трудности, семья Михаила Хаймовича была дружной, росло пятеро детей. Лева был средним. Хаймовичи жили недалеко от вокзала в тесной квартире, площадью 12 квадратных метров и надеялись, что придет время и все наладится. В городе строились новые дома, и семья рассчитывала вскоре получить более просторное жилье. Но планы и надежды рухнули.

22 июня 1941 года началась война, а на следующий день Михаила Рувимовича уже мобилизовали, и он попал в зенитную батарею, которая отражала налеты фашистских бомбардировщиков на Витебск. Последний раз Лева увидел отца несколькими днями позже. Зенитчики меняли позиции и передвигались к железнодорожной станции, чтобы защитить ее от авианалетов и обеспечить эвакуацию витеблян. Семья Хаимовичей не смогла уехать – всего на один час они опоздали к последнему эшелону. Это привело к гибели всей семьи. Михаил Рувимович тоже погиб в октябре 1941 года в боях под Можайском. Из семерых членов их семьи в живых остался только Лева. Он долго искал своего отца и только в 1967 году нашел его могилу.

9–11 июля в Витебск вошли немцы, и уже в первые дни оккупации была произведена регистрация евреев. Для Витебского гетто фашисты отвели участок в районе Дома металлистов и в прилегающих к нему строениях на берегу реки Западная Двина. Гетто было обнесено забором из колючей проволоки. Узкий проход к реке тоже был обнесен проволокой. Сюда пригоняли евреев из города и окрестных деревень. Гетто охранялось фашистами и полицаями. Жестокость была неимоверной. Это был ад кромешный. Леве в ту пору было двенадцать с половиной лет.

В ночь с 29 на 30 сентября 1941 года группа узников совершила побег из гетто. Когда Лева уходил, мама была без сознания, пятилетняя сестренка Дашенька уже мертва, девятилетний брат Толик сидел обессиленный.

Это был один из немногих удачных побегов. Лева первым пролез под колючей проволокой, за ним – двоюродная сестра Соня Кац и ее мама Хана – родная сестра Левиной матери. За ними еще ушли люди. После побега решили рассредоточиться. Хана повела детей вдоль берега Западной Двины. Им удалось найти рыбака с лодкой. Хана отдала ему, припрятанное на черный день обручальное кольцо, и он переправил их на другой берег. Они пошли в сторону Лиозно, где жили их дальние родственники. Шли по ночам и прошли около 40 километров. К счастью, родственники в Лиозно были живы, и беглецы пробыли у них несколько дней. После этого Хана с детьми направилась на восток к линии фронта.

…К концу 1942 года, бежавшие из гетто, были измождены. Ночевать приходилось в стогах сена, если повезет – в банях. Питались подаяниями, если представлялся случай, Хана шила – она была хорошая портниха – и тогда их кормили. Подойдя к деревне, узнавали, нет ли там немцев, и только после этого заходили на окраину. Так беглецы шли от деревни к деревне. В одной из них погибла Хана. К крестьянке ворвались полицаи и стали забирать корову. Хозяйка плакала и умоляла оставить ей корову, у нее трое маленьких детей, которые умрут с голоду. Полицаи кричали, что у них приказ немецкого офицера, который они обязаны выполнить. И тут из соседней комнаты вышла Хана с гневными словами: «Наши придут, вы будете отвечать».

«А это кто такая?» – удивились полицаи. Они схватили Хану и тут же, возле крыльца, расстреляли. Левы и Сони в тот день в доме не было, они ходили в соседнюю деревню собирать милостыню. Когда дети возвращались, увидели, что хозяйка выбежала на крыльцо, и машет руками, предупреждая об опасности. Дождавшись темноты, дети вошли в деревню и там узнали о гибели Ханы. Обливаясь слезами, Лева и Соня пошли дальше на восток.

В феврале 1943 года они подошли близко к фронту, была слышна артиллерийская канонада. Остановившись в одной из деревень, стали дожидаться освобождения. Позднее Лева узнал, что деревня называлась Облецово Тумановского района Смоленской области. Именно здесь русская женщина Анна Пахомова спасла еврейских детей от голода и смерти. Она сама рисковала жизнью, ведь у нее было трое своих детей. Несмотря ни на что, она приютила Леву и Соню и кормила их. Ребята прятались на сеновале.

В деревне часто были облавы. Однажды Соне понадобилось выйти в туалет. Ее увидели полицаи и схватили. Она выглядела старше своих лет, была рыженькой, на еврейку не похожа, поэтому ее не расстреляли, а вместе с другими, схваченными в деревне молодыми людьми, угнали в Германию. О том, что случилось с Соней, Лев узнал уже тогда, когда нашел родственников, то есть спустя почти 25 лет.

Через сутки деревню освободили войска Советской Армии.

Немцы отчаянно сопротивлялись. Погибло много жителей, в том числе и детей. Но Леве повезло, он остался в живых. Было это 8 марта 1943 года. После освобождения по всей округе военные медики стали собирать детей–сирот. Вся эта беспризорная, оборванная и голодная ребятня – все до единого – были беловолосы. И вдруг к столу позвали Леву. Он подошел к военврачам и услышал:

– Этот здесь почему?

Подполковник, Лева много лет видел его потом во сне, внимательно на него посмотрел, позвал других медработников. Они окружили Леву – черноволосого, хлипкого, изможденного, и закидали вопросами:

– Ты откуда?

– Из Витебска.

– А как здесь оказался?

– 29 сентября 1941 года убежал из витебского гетто…

– И сколько же ты пробирался?

– Полтора года.

– Значит, ты – еврейский мальчик! Где родные?

– Мамы, брата и сестер, шестерых теток – маминых сестер, и их детей больше нет. Только тетя Хана и ее дочь Соня ушли со мной. Тетю Хану поймали полицаи и расстреляли в конце 1942 года. Соню схватили в другой деревне.

Подполковник скомандовал:

– На весы его!

Леву поставили на весы и опять изумились:

– Всего-то в тебе весу двадцать семь килограмм! – констатировал военврач. – У тебя страшная дистрофия.

…По возрасту, четырнадцать с половиной лет, Леву должны были отправить в ремесленное училище. Но подполковник решил иначе:

– Пишите, – сказал он медсестре, – Лев Михайлович Хаймович, родился 22 марта 1930 года, – то есть сделал его младше на два года. – Записали? А теперь отправляйте его в детский дом.

– Я же четыре класса окончил…

Не дав Леве договорить, он скомандовал: «Выполнять!»

В сущности, военврач спас Леву. Изможденный, болезненный не мог он стоять в то время у станка и сутками не выходить из заводского цеха.

Через две недели сирот разместили в теплушках и повезли на восток в детдом. На полу вагона на соломе спали впритирку 60–70 человек. Поезд шел тринадцать суток, за это время в их вагоне пятеро ребятишек умерло от дистрофии. Весть о том, что идет поезд, в котором везут детей–сирот из оккупированных земель, бежала впереди. Люди выходили к железной дороге, выносили еду, чтобы подкормить детей на остановках. Если остановки не было, то в окошки товарных вагонов бросали картофель, хлеб. Первый раз хорошо накормили в Москве на Белорусском вокзале. Там поезд простоял сутки. Детям дали и первое, и второе, и третье. Лева с тех пор как началась война, не видел такого обеда.

Вагон отцепили в Оренбургской области. Перед ребятами предстала ничем не примечательная железнодорожная станция, затем районный центр. Приехавших встречали ребята–детдомовцы, воспитатель и конюх – дед Гриша. На станцию они приехали на розвальнях и на тарантасах. Детей выгрузили из вагонов, их оказалось около 50 человек, так как умерших и больных уже забрали санитары.

Лева шатающейся походкой подошел к деду и спросил:

– Можно, поеду с вами?

– Садись, сынок! – улыбнулся дед Гриша.

– А можно, я буду править?

– А ты умеешь? – удивился дед.

– Я с семи лет в седле. На витебский ипподром ходил, – с гордостью ответил он.

Леве нравились лошади, и на ипподроме он уже скакал на уровне наездника первого разряда. Упряжь знал назубок. Мечтал стать жокеем. Дед Гриша взял Леву на конюшню, он стал его помощником. Лошади его спасли. Тому – сено подвезет, тому – дрова, и ему что-нибудь перепадало.

С первого дня в детдоме Лева был неразлучен с дедом Гришей. Дед подарил ему старый тулуп, и он спал в нем на сене в конюшне. Дед Гриша вскоре стал часто болеть и бразды правления на конюшне перешли к Леве. Он взял себе в помощники 12-летнего Леньку Астахова, и они вдвоем работали там. В их подчинении было несколько лошадей, которых он до сих пор помнит: жеребец, пять кобылиц и четыре мерина. Конюшня была большая, она и сейчас есть в селе Петровском Сарангатского района Оренбургской области. Лева после войны ездил туда.

Все с нетерпением ждали окончания войны, и у каждого воспитанника была главная мечта – найти после Победы своих родственников. И вот наконец-то пришла долгожданная весть – Победа! Радости не было предела. Детдомовцы видели, с какой радостью встречали местные ребятишки своих отцов, но не у всех была такая радость. В детдоме Льва настигла еще одна горькая весть – его отец погиб в боях под Можайском.

Лева пробыл в детдоме три года, окончил семилетку. В июле 1946 года добровольцем по комсомольской путевке уехал в город Кронштадт поступать в школу юнг. Здесь выучился на радиотелеграфиста, стал хорошим специалистом и прослужил на флоте шесть лет. Военная дисциплина, жизнь по уставу способствовали формированию сильного характера. Юноша не боялся трудностей, во всем стремился разобраться досконально. На всю жизнь Леве запомнился учебный морской поход на парусном судне «Товарищ». Это был удивительный корабль. Когда он поднимал все паруса, то казалось что, это сказочный красавец. Благодаря походу Лева впервые побывал за границей и увидел другой мир. В Германии в порту Гамбург Лева и двое его друзей удивили немцев своей смелостью. Они, забравшись на марсовую площадку, выжидали, когда судно наклонялось в какую-нибудь сторону. И по очереди прыгали с высоты около 30 метров (23 метра до палубы и 6-7 метров высота борта). Ласточкой летели вниз в воду. На берегу, женщины закрывали глаза, а молодежь аплодировала им. Побывав в немецких портах, корабль двинулся на северо-восток и посетил столицу Финляндии Хельсинки. Финны тоже аплодировали смелости молодых ребят.

После заграничного похода на паруснике Лева окончил школу юнг. Ему, как отличнику, предоставили право выбора места службы. И он выбирает Краснознаменную Каспийскую флотилию.

Из службы на Каспии запомнился такой эпизод. Их корабль в составе эскадры с визитом дружбы был направлен в иранский порт на южном побережье Каспия. Оттуда наши корабли сопровождали яхту шахиншаха Ирана Мохаммеда Реза Пехлеви до Баку и обратно, когда он направлялся с визитом в Москву. Вместе со своей женой и сопровождающими лицами шахиншах посетил наши корабли. К этой встречи матросов долго готовили. Их выправка должна была быть на высшем уровне, когда монаршие особы будут проходить и подавать матросам руки, их учили, что нельзя давить ее «по-лошадиному», а для «Ее Величества» вообще подавать просто открытую ладонь. Посещение корабля прошло отлично, матросы не подвели и высокопоставленные гости остались довольны.

Четыре года службы на Каспии подходили к концу, и Лева уже задумывался о своем будущем. Все годы, прошедшие после войны, он писал, стараясь найти родственников, но ответы были неутешительны.

Его увлекла ядерная физика. Но судьба распорядилась иначе. В мае 1951 года пришел приказ отобрать лучших специалистов для выполнения особого правительственного задания и направить в Камыш-Бурун под Керчью на завод «Залив». Там спускали на воду базовые тральщики. После Великой Отечественной войны в Черном море оставалось много мин. Из-за них корабли не могли свободно ходить. Их движение разрешалось только днем, и только по отмеченным буйками проходам.

Лев Хаймович, как старшина второй статьи, принял на тральщике Т–59 пост командира отделения радиотелеграфистов. Соединение из 24 базовых тральщиков должно было выполнить боевую задачу: окончательно очистить все порты Черного моря от Болгарии и Румынии до Новороссийска. Это была засекреченная операция, которая начиналась с порта Сталин в Болгарии (ныне Варна).

Когда корабли пришли в Одессу, моряков по очереди стали отпускать в увольнение. И Лева сходил на концерт самого Леонида Утесова. Артист пел с дочерью, ему аккомпанировал большой оркестр. Там была исполнена знаменитая песня «Эх, Одесса». Лева с цветами вышел на сцену, и артист поставил моряка рядом с собой. Его счастью не было предела: он пел припев с самим Леонидом Утесовым.

Последним портом был Новороссийск, который очищали от мин в мае 1952 года. Старались поставленное перед ними задание выполнить ко Дню Победы. Не обошлось без жертв – подорвался на мине один корабль. К тому времени многие из матросов заболели. Тем, кто были наверху на свежем воздухе, было легче. А радиорубка находилась внизу, она часто заливалась водой, там задыхались. Лева вместе с другими матросами попадает в госпиталь в Севастополь. С этим городом у Левы были связаны хорошие воспоминания. Когда их корабль приходил туда, Леву освобождали от всех работ, и он участвовал в художественной самодеятельности. Весь Севастополь знал плясуна Леву-«цыганенка», он от этого прозвища никогда не отказывался. На концертах всегда плясал «Яблочко», «Цыганочку», а с 16-летней дочерью замполита соединения разучили и танцевали ритмический вальс. В то время, когда Лева крутил партнершу, он одновременно выбивал чечетку. Это вызывало восторг у зрителей, и этот номер всегда ставили финальным. Десятки концертов на площадках Севастополя, Балаклавы, на палубах кораблей, особенно больших, крейсеров. Даже танцевали на огромной палубе линкора.

И вот плясун Лева-«цыганенок» попал в госпиталь. К нему подошел лечащий врач, заведующим отделением, и сказал: «Я, плясун, отрежу у тебя только ступню левой ноги, дальше гангрена не пойдет, и ты будешь более–менее».

Лева возразил: «Нет! Как это вы отрежете ногу? Мне ведь всего двадцать два года, и как же я буду без ноги?! Тогда и жить нет смысла!» Эта картина до сих пор встает перед его глазами. Врач собрал консилиум, и они долго осматривали и щупали больную ногу. И опять сказали, что ногу отрезать надо, иначе он погибнет. Лева наотрез отказался. Врач подвел итог: «Дайте ему бумагу, пусть напишет адрес, и пошлите запрос о его личном деле». Лева ответил: «Не надо никуда посылать, я – детдомовский». «Тогда пиши, что сам отказываешься от ампутации ноги».

И Лева написал на имя начальника госпиталя отказ. Утром заведующий отделением присел к Леве на кровать и стал беседовать. Он рассказал, что, придя домой всю ночь не спал, искал способ сделать операцию, чтобы сохранить ногу…

Где-то на десятый день после операции врач сказал, что хватит ходить только по коридору, и объяснил, что вечером он ждет его в гости к себе домой. Лева стал возражать, но врач сказал, что это приказ. Медсестра помогла привести форму в порядок, и к назначенному времени Лева прибыл на главную улицу города. На втором этаже его встретила жена врача, обняла, поцеловала, как сына. Пригласила в комнату, а перед этим сказала, чтобы не стеснялся и не терялся. Войдя в комнату, Лева увидел около десяти человек за столом. Каждый пожал Леве руку. Хозяин скомандовал, чтобы он снял обувь, и положил левую ногу на табурет. Присутствовавшие смотрели, щупали, а затем стали обсуждать. «Это начало моей докторской диссертации», – сказал врач. Затем врач предупредил, что будет сюрприз. В комнату вошла жена с подносом, на котором было двенадцать конвертов с указанным адресом получателя. Леве объяснили, что через определенное время, он должен подробно описать свое состояние здоровья и отправить эти письма по указанному адресу. Это нужно для подготовки докторской диссертации, а метод лечения, который опробован на нем, спасет многих людей. В настоящее время такие операции для хирургов не представляют сложности, а в 1952 году это была первая подобная операция, во всяком случае, на флоте.

Вскоре Лева поехал в Оренбург поступать учиться в институт. Девчата засматривались на бравого старшину второй статьи с шестью медалями на груди. Среди проступающих были сотни девчат, а ребят десятка два-три. Однажды, когда сдавали экзамен, он познакомился с девушкой с длинной косой. Позднее она стала его женой. Лева и Валя поженились на последнем курсе.

Лев Хаймович.
Лев Хаймович.

В 1956 году окончен институт, и семья молодых учителей уезжает на работу в школу в райцентр Буранное Оренбургской области. Здесь они проработали два года, и у них родился сын Юрий. В 1957 году в надежде получить квартиру они переехали в село Надеждино Покровского района той же области. В их семье родился еще один сын – Анатолий. Но вот беда: в два с небольшим года заболевает старший сынишка. Родители ищут работу с жильем и переезжают в село Приютово, которое являлось пригородом города Белебея Башкирской АССР. Там они прожили до 1964 года. У них родился третий сын – Володя. Но Юра продолжает болеть, и врачи предложили родителям уехать на Кубань в Анапский район, ведь Анапа уже в то время славилась как всероссийский детский курорт. Так и поступили. Приехав в Анапу, Лев Михайлович обратился в районный отдел народного образования и получил направление в среднюю школу станицы Вышестеблиевской. Льва Михайловича назначают завучем школы. Валентина Емельяновна в этой же школе работала учителем математики. Родители прилагали все усилия, чтобы вылечить старшего сына, а чтобы другие дети не болели, они каждые выходные в летнее время возили ребят купаться в море. До моря было далековато и хотелось поселиться где-нибудь поближе к нему. В 1965 году появляется такая возможность, и семья переезжает в поселок Сенной на берегу Таманского залива. Правда, квартиры не было и первоначально пришлось оборудовать один кабинет школы под жилье для семьи из пяти человек. В 1971 году Льва Михайловича назначают директором школы, хотя он и не сразу согласился на эту должность.

Энергичный человек развивает бурную деятельность. Льву Михайловичу долго пришлось убеждать и местное руководство, и районные власти в том, что для поселка необходимо построить новую школу. Много труда вложил в это дело директор и осенью 1974 года он разрезал ленточку при открытии нового здания школы. Работал в школе завуч Елизаров Борис Васильевич. Родом он был из Калинина и переписывался с учительницей из ГДР Ренатой Петраш. Льва Михайловича о возможном ее приезде в гости он мимоходом предупреждал. Однажды, в 1973 году открывается дверь кабинета директора школы и входит хорошо одетая, симпатичная женщина, в кожаной куртке и говорит: «Я – Рената. А где Боря?». Так она называла Бориса Васильевича. Лев Михайлович сказал, что через 10 минут закончится урок, и его позовут. Рената попросила разрешения посетить квартиры учителей, начиная с директора. А затем предложила решить вопрос о приезде в поселок лучших учеников ее класса. Лев Михайлович согласился. Рената предупредила, что он рискует. Она уже выяснила это. «Мне не впервой рисковать», – ответил директор. «Тогда вы напишете мне письмо – приглашение на приезд в гости».

Рената побывала в гостях и у директора, и у нескольких учителей, в ее честь устроили прием. В спортзале накрыли столы, нанесли продуктов, напитков. Когда она вошла и все это увидела, сказала: «Что за люди русские, зачем столько продуктов? Из-за меня одной и такой шум!».

Написал письмо-приглашение, поставили печать и подписи без всякого согласования с РайОНО и райкомом партии. И директор, и завуч понимали всю ответственность, но знали, что иначе им бы не разрешили.

В 1974 году приходит телеграмма из ГДР: «Приезжаем, встречайте». Лев Михайлович поручил завучу встретить гостей, а сам поехал на винзавод к директору за помощью. Директор винзавода помог во всем: для приехавших десяти детей и руководителя группы выделили четыре номера в гостинице, обеспечили питанием в заводской столовой.

На следующий день Рената пришла в школу с просьбой устроить для детей поездки в города Краснодон, где действовала организация комсомольцев «Молодая гвардия», в Краснодар, в Новороссийск, в Керчь. Все это нужно было успеть за две недели.

«Кроме того, – сказала она, – нужно оставить два дня, чтобы ваши и наши дети пообщались». У нее семь девочек и три мальчика, следовательно, и от школы должно быть соответствующее количество детей. Должны быть директор, завуч и классный руководитель этих детей, и, наверное, кто-то из вышестоящего руководства. Нужен автобус для поездок. Лев Михайлович сказал, что по всем вопросам ему нужно ехать в райком партии. Там секретарь напал на него: «С тобой не соскучишься. У тебя мозги какие-то не такие, как у всех». Но деваться некуда, райком партии дал указание, и детям выделили новый автобус с опытным водителем для выполнения намеченной программы. Под конец визита школьников из ГДР Лев Михайлович предложил повести детей на «дикий» пляж, где никого не будет. Рената спросила, не повредит ли это директору и завучу. Они ответили, что надеются, не повредит. Лев Михайлович взял с собой журнал «Человек и закон» и рассчитывал отдохнуть. О том, что произошло на пляже, лет пять, если не больше, рассказывали чиновники всех уровней на всех совещаниях. «Вот послушайте, чего только не бывает. Человеку почти пятьдесят лет. Он директор школы, а мозги у него… Послушайте, что он натворил. Он своей властью, минуя райком партии, пригласил делегацию из ГДР. Но этого мало, он пригласил их на «дикий» пляж. Там немецкие школьницы продемонстрировали ему такое, что вы не поверите. Директор первым искупался, вышел и читает свой «Человек и закон». Выходит крупная немецкая девочка, и становится рядом с ним. Снимает бюстгальтер и бросает на песок, снимает трусики и тоже бросает, вытаскивает из большой сумки фирмы «Адидас» полотенце и протирает левую грудь, затем правую. Выходит вторая девочка и тоже самое повторяет, а директор продолжает читать свой детектив. Вдруг, он поднял голову, а перед ним две обнаженные девушки. Наконец-то он поднялся и стал звать своего завуча. Попросил местных девочек взять полотенце и закрыть немок, чтобы они могли вытереться и переодеться». Далее Лев Михайлович стал укорять Ренату, на что она невозмутимо ответила, что дети вели себя точно также в Бельгии, и никто не возмущался. А когда ехали в СССР, то родители предупреждали детей, что они едут в «варварскую» страну. Как видите, воспитание детей в наших странах совершенное разное.

После случившегося его вновь вызывали в райком, где воспитывали, грозили снять с должности.

В 1976 году Лев Михайлович ушел с должности директора, стал работать военруком, затем учителем физики.

Валентина Емельяновна серьезно болела. Надо было ухаживать за больным сыном.

Все послевоенные годы Лев Михайлович разыскивал своих родственников. Писал во все инстанции, получал отрицательные ответы. О том, что его отец погиб под Москвой 16 октября 1941 года, он узнал еще в детдоме. Искал место захоронения отца. В 1967 году нашел в одной из деревень под Можайском, ближе к границе со Смоленской областью, старенькую учительницу, которая рассказала ему о страшном бое, в котором погибли 207 артиллеристов, отражавших наступление фашистов на Москву. На памятнике погибшим была фамилия и его отца «ряд. Хаймович М.Р.». До места гибели отца в 1941 году Лева не дошел всего километров сорок.

Лев Хаймович с семьей сестры.
Лев Хаймович с семьей сестры.

Только в 1967 году в Минске Лев Михайлович смог найти своих родственников. Это была Паша Зарецкая и ее дети: Алексей, Даниил, Ефим. Их семью тоже не обошла война: отец погиб под Сталинградом; сын Алексей брал Берлин и на Зееловских высотах был тяжело ранен. Двоюродный брат Даниил, с которым Лева сильно дружил и вместе с ним до войны бегал на витебский ипподром, уехал в Чикаго, двоюродный брат Ефим Зарецкий уехал в Израиль и с семьей живет в Нацерет-Иллите.

Соня Кац, которую схватили полицаи в 1943 году в деревне Облецово, вместе с другими попала в Германию. После освобождения советскими войсками она вернулась в СССР. В 1979 году эмигрировала в США в Нью-Йорк.

Шестнадцать лет Лев Михайлович отдал образованию. Рядом с ним трудилась его любимая Валентина Емельяновна – учитель математики. К сожалению, последние годы жизни она болела и в 1995 году умерла.

Несмотря ни на что, Хаймович считает себя счастливым человеком, потому что в числе немногих спасся из гетто, где погибли тысячи ни в чем не повинных людей, потому что не умер от голода в трудные военные и послевоенные годы, не взорвался с кораблем на Черном море, его спас врач в Севастопольском госпитале от ампутации ноги, он более 40 лет прожил с любимой женой.

Много трудностей было у него в жизни. Однако он по-прежнему бодр, жизнелюбив и никогда не унывает. И каждый день, на своем стареньком видавшем виды велосипеде, или опираясь на него, спешит по делам. Нужно побывать в магазинах, а в летнее время искупаться на море. Льва Михайловича помнят в коллективе учителей. На каждом празднике он желанный гость, и часто встречается с учащимися школы. До недавнего времени он мог сбросить груз прожитых лет и станцевать «Яблочко» или «Цыганочку», даже вальс с симпатичной учительницей. Хорошо поставленным баритоном может спеть любимую песню о море, которую когда-то пел с Утесовым: «Ах, Одесса, жемчужина у моря…».

Вот такой удивительный человек живет в поселке Сенном Темрюкского района Краснодарского края.

Аркадий Шульман

Еврейское местечко под Минском


Местечки Витебской области

ВитебскАльбрехтовоБабиновичиБабыничиБаевоБараньБегомль Бешенковичи Богушевск БорковичиБоровухаБочейковоБраславБычихаВерхнедвинскВетриноВидзыВолколатаВолынцыВороничи Воропаево Глубокое ГомельГородок ДиснаДобромыслиДокшицыДрисвяты ДруяДубровноДуниловичиЕзерищеЖарыЗябки КамаиКамень КолышкиКопысьКохановоКраснолукиКраснопольеКубличи ЛепельЛиозноЛужкиЛукомльЛынтупыЛюбавичиЛяды Миоры ОбольОбольцы ОршаОсвеяОсинторфОстровноПарафьяновоПлиссаПодсвильеПолоцк ПрозорокиРосицаРоссоны СенноСиротиноСлавениСлавноеСлобода СмольяныСокоровоСуражТолочинТрудыУллаУшачиЦуракиЧашникиЧереяШарковщинаШумилиноЮховичиЯновичи

RSS-канал новостей сайта www.shtetle.co.ilRSS-канал новостей сайта www.shtetle.co.il

© 2009–2010 Центр «Мое местечко»
Перепечатка разрешена ТОЛЬКО интернет изданиям, и ТОЛЬКО с активной ссылкой на сайт «Мое местечко»
Ждем Ваших писем: mishpoha@yandex.ru