Поиск по сайту

 RUS  |   ENG 

Даниил Сотман
«СОТМАНЫ ИЗ ЗАБОЛОТЬЯ»

Мария Плешкова
«ВОСПОМИНАНИЯ»

Воспоминания Фаины Рубинской

Лазарь Ратнер
«ТИХОЕ МЕСТЕЧКО ЧАШНИКИ»

Константин Карпекин
«ИСТОРИЯ ЧАШНИКСКИХ СИНАГОГ»

Тина Коваль
«ПАМЯТЬ О ВОЙНЕ: О ГРЕШНИКАХ И ПРАВЕДНИКАХ»

Константин Карпекин
«СГОРЕВШИЕ, ЗАКРЫТЫЕ, РАЗРУШЕННЫЕ»

Галина Орлова
«ИСТОРИЯ МЕСТЕЧКА ЧАШНИКИ»

РОЗЫСК РОДСТВЕННИКОВ

Аркадий Шульман
«КТО БЫЛИ ЭТИ ЛЮДИ...»

Виктор Корбут
«ГЛОТОК ИСТОРИИ ИЗ ЧАШНИКОВ»


Лазарь Ратнер

ТИХОЕ МЕСТЕЧКО ЧАШНИКИ

Все свои семьдесят лет я прожил в Ленинграде, но коренным питерцем себя не считаю, мои корни уходят в небольшое белорусское местечко Чашники. Это поселение на реке Улла затерялось среди таких же незаметных местечек на пространстве между Витебском и Минском. В Чашниках родились и выросли мои родители и их родители. Наши предки поселились здесь в XVII веке, когда местечко принадлежало Полоцкому воеводству Речи Посполитой.

А пришли они сюда из немецких земель, гонимые не ласковой судьбой. Еще в 30-х годах во время моего детства, вокруг Чашников простирались большие поля, лишь по горизонту обрамленные темной каемкой леса. Эти поля в старину не раз избирались местом кровавых сражений. Вообще, местечко расположено так, что какие бы войны ни вела Россия со своими западными соседями, оно всегда оказывалось то под копытом, то под колесами, то под гусеницами. В 1812 году при своем движении на Москву Наполеон Бонапарт в битве при Чашниках нанес поражение русским войскам, но и у него оказались немалые людские потери. Я помню французское кладбище в Чашниках с едва различимыми нерусскими надписями на замшелых надгробиях. За долгие годы кладбище превратилось в место гуляний здешней молодежи.

По переписи 1897 года в Чашниках числилось 4590 жителей, среди них 3480 евреев, то есть 76%. В основном это были мелкие ремесленники: портные, кузнецы, сапожники и так далее, были и извозчики-балагулы, и торговцы, и коммивояжеры. Родом из Чашник народник, секретарь Петра Лаврова, этнограф и писатель Семен Ан-ский (1863–1920). Его настоящее имя Шлойме Рапопорт. В 1922 году Вахтангов поставил его пьесу «Диббук», которая имела успех и ставилась несколько сезонов. Она и сегодня идет на сцене самого известного израильского театра «Габима».

Российская революция покончила с погромами и «чертой оседлости». Большевики, как и обещали, раздали помещичьи земли желающим ее обрабатывать. Землю давали по одному гектару на едока. Многие чашницкие евреи стали тогда земледельцами. Принудительная коллективизация оттолкнула молодежь от земли, люди разъехались по городам. В местечке оставалось около двух тысяч евреев, когда грянула война.

4 июля 1941 года в Чашники вошли немцы.

Мой отец, Ратнер Борис Григорьевич, всю войну прошел рядовым солдатом и закончил ее за Кенигсбергом. Был он уже не молод и с первой же демобилизацией, в мае 1945 года вернулся домой. Эшелон шел медленно и на несколько часов остановился в Орше.

«Отсюда до Чашников совсем недалеко», – подумал отец, спрыгнул на землю, забросил на спину вещмешок и зашагал к шоссе.

Во время войны ходили слухи о поголовном истреблении евреев на оккупированной территории. Голова отказывалась это понимать, а в сердце все время жила надежда – погибли не все, слухи преувеличены.

На месте родного дома оказалась большая «воронка», залитая дождевой водой. Отца узнали земляки-белорусы, сказали, что ни одной еврейской семьи в Чашниках не осталось, что зимой 42-го всех согнали в «болотину» за местечком и там «усiх пастралялi i бабу Роху – матку твою, тоже». Отец хорошо знал эту «болотину», пошел туда. Заросшая бурьяном низина, ни могил, ни памятника кругом.

Зашел он в поселковый Совет, хотел договориться о каком-нибудь скромном, хотя бы деревянном памятнике. Но в поселкоме сказали: «Нельзя, Берка, есть указание. Запрещено».

Прошло после окончания войны лет пятнадцать. Однажды, вернувшись с работы, я увидел в комнате у отца незнакомого человека.

– Это наш земляк, чашницкий, – сказал отец. – Послушай, что он рассказывает.

Со мной поздоровался крупный, плохо побритый, с черными, спутанными волосами человек. «Я один-единственный, кто уцелел в тот расстрел», – сказал он с характерной еврейской интонацией.

Вот что мы от него узнали. В ноябре немцы объявили премию – две пачки махорки – за одного убитого еврея: все равно взрослого или ребенка. Нашлось немало добровольцев, тогда немцы уменьшили премию вдвое, но охота на людей продолжалась. Наконец, 15 февраля 1942 года с раннего утра нацисты приступили к окончательному решению еврейского вопроса в местечке Чашники.

Полицаи выгоняли людей из домов. На одной из улиц медленно выстраивалась колонна. В толпе несчастных стоял красивый седобородый раввин. Он знал, что в соседних местечках расстреляли всех евреев и что та же участь ждет и его земляков.

Наш гость продолжал: «Мать сказала мне: «Зямеле энтлойф!» (Зямеле, убегай – идиш). Четырнадцатилетний Залман взял младшего брата Фимку, и они проползли вдоль заборов к реке, там забрались под крышу недостроенной баньки и залегли на досках. Им было видно, как сгоняли людей, они слышали плач и крики. Прошло несколько часов, семилетний Фимка описался, стал мерзнуть и сказал: «Я пойду к маме». Спустился на снег и ушел навсегда. Наш гость прослезился и высморкался в большой мятый платок. Залман пролежал в баньке до ночи, в темноте пробрался к лесу, несколько дней бродил и вышел на партизан.

Последний раз я был в Чашниках в 1940 году; помню как тетя Сима, мамина сестра, жаловалась: ее Лейзерке уже семь лет, а у него еще никогда не было ботинок. Лето он бегает босиком, а зимой сидит в хате. И вот через полтора года, моего девятилетнего брата вели на расстрел по снегу, неужели босиком?!

В разговорах с неевреями я не раз убеждался, что у каждого из них свой сложившийся образ еврея, даже некий усредненный тип всего еврейского народа. Один убежден, что все евреи – богачи, врачи и скрипачи, для другого все они – финансовые воротилы и торгаши, для третьих евреи – это революционеры, ниспровергатели основ и так далее. Для меня же мой народ – это местечковая и городская беднота, беззащитные люди, согнанные в овраги, рвы и болотины с ребятишками и стариками, отверженные, расстрелянные и забытые.

Почти сорок лет на могиле моих земляков и братьев советская власть не разрешала поставить хоть какой-нибудь памятничек. Наконец, в 1981 году на месте расстрела чашницких евреев было разрешено установить бетонный обелиск, правда, в тексте на памятнике нет слова «еврей».

Под ветрами и дождями стоит серый обелиск на каменной плите надпись: «На этом месте 12 февраля 1942 года немецко-фашистскими захватчиками расстреляно 1805 мирных жителей г.Чашники».

(Из архива Витебского музея Героя Советского Союза М.Ф. Шмырева)

Еврейское местечко под Минском


Местечки Витебской области

ВитебскАльбрехтовоБабиновичиБабыничиБаевоБараньБегомль Бешенковичи Богушевск БорковичиБоровухаБочейковоБраславБычихаВерхнедвинскВетриноВидзыВолколатаВолынцыВороничи Воропаево Глубокое ГомельГородок ДиснаДобромыслиДокшицыДрисвяты ДруяДубровноДуниловичиЕзерищеЖарыЗябки КамаиКамень КолышкиКопысьКохановоКраснолукиКраснопольеКубличи ЛепельЛиозноЛужкиЛукомльЛынтупыЛюбавичиЛяды Миоры ОбольОбольцы ОршаОсвеяОсинторфОстровноПарафьяновоПлиссаПодсвильеПолоцк ПрозорокиРосицаРоссоны СенноСиротиноСлавениСлавноеСлобода СмольяныСокоровоСуражТолочинТрудыУллаУшачиЦуракиЧашникиЧереяШарковщинаШумилиноЮховичиЯновичи

RSS-канал новостей сайта www.shtetle.co.ilRSS-канал новостей сайта www.shtetle.co.il

© 2009–2010 Центр «Мое местечко»
Перепечатка разрешена ТОЛЬКО интернет изданиям, и ТОЛЬКО с активной ссылкой на сайт «Мое местечко»
Ждем Ваших писем: mishpoha@yandex.ru